В России особенно ценится эта трагедия в переводе Бориса Пастернака, и «Эрмитаж» не стал исключением. Да и сюжет вроде бы тоже не отступает от канонов. Принц датский приезжает в Эльсинор на похороны своего отца и – о ужас! – попадает на свадьбу вдовствующей матери и своего дядюшки Клавдия, поспешившего занять трон. Поминальный пирог занял место на брачном столе…
Сколько в истории примеров подобных превращений, когда борьба за власть испепеляет вокруг все человеческое! Но именно Шекспир одним из первых в мировой литературе так ярко противопоставил коварству и бездушию совсем другие качества – верность и долг. Даже если за утверждение этих высоких чувств надо платить самую высокую цену: взойти на эшафот, но не изменить клятве, ибо сила в правде, как сказал столетия спустя герой фильма «Брат» …
Гамлет остался наедине со страшной тайной после встречи с призраком, открывшем подноготную преступления Клавдия. Принц вынужден притворяться сумасшедшим, издалека наблюдая за ухищрениями дяди, изображающего из себя заботливого опекуна. Василий Корсунов меняет маски подобно цирковому артисту, как кошка с мышкой играет с отчимом. Новоявленный король в исполнении Станислава Сухарева чувствует, что Гамлет идет по следу, подобно гончей, но пока держит паузу. Это похоже на охоту, напряжение нарастает с каждой минутой. Кто первый окажется в капкане? О раскаянье убийцы здесь не может быть и речи.
Единственной опорой для Гамлета, которого предала даже мать, осталась память об отце. Верность его заветам помогает сыну справиться с бурями и штормами в море человеческих страстей. Неслучайно в спектакле возникает образ корабля, точнее, грубо сколоченного плота, плывущего по океану жизни и смерти. Доски хлипкого сооружения прогибаются, трещат. В наполовину заполненном водой трюме два могильщика забавляются лопающимися пузырьками. Между тем, всем пассажирам утлого суденышка суждено погибнуть…
Нет, актеры не пересказывают всем известный сюжет. На его основе с помощью сценографа Гарри Гуммеля создается образный видеоряд, наполненный метафорами и монологами. Одним из говорящих символов становится флейта, олицетворяющая душевное тепло и чистоту. Играть на инструменте принц не позволяет никому, защищая ее голос (а заодно и собственное человеческое достоинство) от фальши и лицемерия.
Не зря Гамлет говорит: «Можно улыбаться – и быть мерзавцем». Истину сию подтверждают не только Клавдий, но и Полоний в исполнении Павла Мамонова, пытающийся угодить новой власти, и растерянная Гертруда, постоянно пребывающая под винными парами. Но безжалостный рок настигает мерзавца: удар шпаги – и нет подлого доносчика. В финале даже Гертруда (актриса Ирина Качуро), познавшая истинную цену предательству, признает: «Так создан мир: что живо, то умрет. И вслед за жизнью вечность обретет».
Сам Михаил Левитин ощущает себя участником того трагического фарса. Как и в принце датском, в нем постоянно живет память о своем отце, которого давно нет, но чьи заветы поддерживают его в борьбе с превратностями судьбы. Да, это еще и личная исповедь 80-летнего режиссера, решившего с помощью отдельных вставок из своих прозаических произведений «Призрак» и «Без названия» подтвердить правоту Гамлета. А знаменитый вопрос «Быть или не быть?», превращенный композитором Владимиром Дашкевичем в шлягер, звучащий на протяжении всего спектакля, требует ответа уже от нас, сегодняшних.
Спектакль Михаила Левитина потрясает философской глубиной, заставляет прислушаться к себе, к своей памяти и понимать, что же главное в нашей такой непростой жизни.
Автор: Ольга ЛебединаИСТОЧНИК